Случайные статьи
Подвижки недвижимости или имение за границей
02 июля 2015 09:27

Подвижки недвижимости или имение за границей

На карикатуре мудрого психиатра Андрея Бильжо его постоянный Петрович лежит, растянутый гирями, на больничной постели, а родные и близкие замечают: «Вот и Петрович приобрел недвижимость!»

Вы полагаете, что, купив дом у Мраморного моря, вы будете небрежно прилетать, раскрывать зонтик и сидеть, глядя на воду? И делать это, когда вы захотите, не связываясь с турагентствами и плохими отелями? Не смешите! Недвижимость означает только одно: отныне вы никуда без нее не двинетесь. Вы поедете туда, когда она захочет.

— У тебя течет вода! — звонит в истерике сосед. Даже если это сосед снизу и он звонит в твою дверь, это уже кошмар. А если он звонит с другого конца земли? А если он говорит на полузнакомом наречии? Где найти доблестного доминиканского водопроводчика? Надо брать не разводной ключ, а отпуск за свой счет и авиабилет по срочному тарифу.

Тут главное разделить две вещи. Наше отношение к недвижимости за границей — это наше отношение не к недвижимости, а к загранице. И все зависит от того, зачем нам нужна чужая земля. Например, супруги Мережковские приобрели до революции зарубежную недвижимость—квартиру в Париже. После революции, сбежав от большевиков, они открыли ее ключом и стали там жить к дикой зависти остальных русских беллетристов. Так что в России зарубежная недвижимость — очень полезная штука. И мне понятно, почему Борис Березовский или Леонид Невзлин предпочли ее отечественному казенному дому.

Есть и другой мотив, кроме спасения жизни. Желание узнать чужую страну так, как не узнал бы ее никогда. Родиться там заново, прожить вторую или третью жизнь. Бесплодная страсть, в той или иной степени свойственная поколе¬ниям, рожденным в совке и не имевшим иных шансов попасть за границу, кроме передачи «Клуб кинопутешественников» или службы во внешней разведке. Я помню душераздирающие строки: писатель Юрий Олеша, великий стилист, автор бессмертной «Зависти», идет смотреть бой быков. Нет, не на арену в Ронде, а в кинотеатр «Новости дня» на Сретенке. Он смотрит длинный и скучный фильм, в котором бой быков занимает пять минут от силы, считает это невероятной удачей, анализирует, восторгается. Целый абзац в «Ни дня без строчки». Что бы он написал, если бы ему предложили квартиру в Париже? Может, полез бы драться? Позвал бы милиционера?

У новых поколений восторги по поводу заграницы справедливо поутихли. Теперь, когда мне нужен корреспондент для срочной командировки меня всегда чувство, что я посылаю его не в капстрану, а в колхоз на картошку. Опять в Нью-Йорк? На три дня! Кому это нужно? На неделю еще можно было бы подумать. Ну почему опять я? Кота не с кем оставить.


Если не любить заграницу так истово, недвижимость не страшна. Ну, купите вы без эмоций гектар земли там, виллу здесь, какой-то поганый остров или кусок побережья, а завтра продадите с выгодой—вот это я понимаю недвижимость, даже и двигаться не пришлось. Но упаси вас бог влюбиться в заграницу. Так русский классик сетовал, что многие молодые люди, вместо того чтобы за три рубля снять чистенькую и образованную барышню, заливающуюся серебристым смехом, женятся на всю жизнь на истеричках и стервах. Всякий раз, когда журналистская судьба забрасывала меня в разные чудесные уголки, я прилипал к витринам агентств недвижимости. Волшебные карточки за окнами обещали то квартиру в 17-м арондисмане, то трешку окнами на фонтан Треви, то дуплекс в Мейфэре. И счастье, казалось, возможно — просто рукой подать. Надо было, правда, наплевать на российский закон, запрещавший такие покупки, но кого бы это смутило. Законы наши не для того, чтобы их исполняли, а того чтобы каждого, если понадобится, было за что посадить в тюрьму.

Теперь законы облегчены, и карточки с заграницей риелторские агентства раскладывают перед нами прям на родине. Нам предлагают Дубай, Гоа, Доминиканскую Республику, быв¬шую социалистическую Европу вроде Черногории («отдыхайте там, где вас любят»), Штаты и даже сытую шенгенскую Европу, где уж точно любви не будет никакой. С одной стороны, это, конечно, здорово. Есть о чем помечтать. Но мечта, как известно, опасная штука, потому что она может осуществиться, и вы окажетесь лицом к лицу с объектом элитной недвижимости. Любая недвижимость — обуза, заграничная недвижимость—обуза втройне. Когда вам вкручивают мозги насчет океанской экзотики, соображайте, любите ли вы вкручивать лампочки на дистанции в 8 тысяч километров?

Можно, конечно, доверить управление своей любезной недвижимостью специальным людям, которые вместо вас станут и убирать, и вкручивать, и выключать воду. А со временем и жить вместо вас станут тоже. Так что у меня нет студии в Париже, хотя, если хотите знать, я об этом жалею. Но именно потому, что я об этом жалею, мне зарубежная недвижимость категорически противопоказана.

Автор —руководитель блока «Культура» газеты «Коммерсантъ»